Это некоммерческий фанфик по мотивам вселенных The Witcher и Disco Elysium. Все права на оригинальные произведения, персонажей, названия и элементы миров принадлежат их соответствующим правообладателям. Автор фанфика не претендует на владение ими. Возрастной рейтинг: rated R (18+). Текст содержит ненормативную лексику, алкоголь, вымышленные наркотики, насилие, и прочие темы, предназначенные для совершеннолетней аудитории.
“Все мы сидим в сточной канаве, но некоторые из нас смотрят на звёзды”.
— Оскар Уайльд, “Веер леди Уиндермир”
РАССКАЗЧИК – Ты пожимаешь Вернону руку и желаешь спокойной ночи. Он быстро поднимается по лестнице; через несколько мгновений наверху слышится звук захлопнувшейся двери.
УМБРА [Средне: Успех] – Становится как-то не по себе. Непоколебимость лидера “Синих полосок” успокаивала. Пока он был рядом, мир казался чуть более понятным, а происходящее — хотя бы отчасти объяснимым. Теперь же ты остался совершенно один – впервые с того момента, как очнулся в разгромленной комнате. С тех пор, как вновь явился в этот мир.
НЕПРЕКЛОННОСТЬ [Легко: Успех] – Держи себя в руках.
РАССКАЗЧИК – Пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, ты рассеянно обводишь общий зал взглядом. Посетители таверны спорят, едят, смеются, звякают кружками; кто-то у стойки требует ещё вина, кто-то уже клюёт носом над недоеденной похлёбкой. Никто не обращает внимания на одинокого ведьмака. Лютика тоже не видно.
СХОЛАСТИКА [Средне: Успех] – Возможно, он всё же сумел охмурить одну из здешних красоток, обретя таким образом и приятную компанию, и ночлег. В этом смысле бард — существо куда более приспособленное к выживанию, чем ведьмак без гроша в кармане.
РАССКАЗЧИК – Вдруг ты встречаешься взглядом с паном средних лет, одетым в странную длиннополую мантию. Он скромно сидит в углу, потягивая вино, и наблюдает за тобой с нескрываемым любопытством – будто энтомолог, обнаруживший в янтаре чрезвычайно интересного жука.
СОЗЕРЦАНИЕ [Средне: Успех] – На вид этот незнакомец напоминает учёную обезьяну.
РАССКАЗЧИК – Мужчина приветственно машет тебе, явно приглашая присоединиться.
СХОЛАСТИКА – К вопросу о том, рад ли тебе хоть кто-нибудь в этом городе… Думаю, мы нашли такого человека. Во всяком случае, не похоже, что он хочет тебя обвинить, оскорбить или разоблачить.
КОДЕКС [Невозможно: Провал] – Кто он такой? Вы знакомы?.. Почему ты вообще никого не в состоянии узнать?
РАССКАЗЧИК – Ты усаживаешься напротив дружелюбного пана. Вблизи он выглядит ещё страннее: сухая, будто пергаментная кожа, узкое лицо, тонкий нос, выдающиеся надбровные дуги, тёмные глаза навыкате и козлиная бородка, которая трясётся так, будто ведёт научную деятельность независимо от хозяина. Незнакомец довольно кивает тебе и представляется гнусавым, но бодрым голосом.
КАЛЬКШТЕЙН – Доброго вечера, пан ведьмак, рад знакомству! Адальберт Калькштейн, к вашим услугам. Учёный, алхимик и астроном-любитель, на данный момент арендующий в Вызиме лабораторию. По совместительству торгую разнообразными зельями, притираниями и даже косметическими средствами, которые порядочные люди величают шарлатанством, но покупают тайком с завидным постоянством.
РАССКАЗЧИК – Судя по всему, он уже успел опорожнить несколько бокалов вина и теперь находится в состоянии любви ко всему миру – особенно к той его части, которая готова внимательно слушать. Ты на всякий случай решаешь представиться сокращённым вариантом своего вымышленного имени, подозревая, что полную версию собеседник всё равно не запомнит. А если и запомнит, то непременно исказит.
СОЗЕРЦАНИЕ [Легко: Успех] – Правильное решение. Чем длиннее вымышленное имя, тем выше вероятность, что оно однажды начнёт жить собственной жизнью.
ТЫ – Анджей де Бопрэ. Ведьмак, как вы изволили заметить. Простите, мы раньше встречались?
РАССКАЗЧИК – Алхимик отрицательно трясёт бородкой и энергично машет руками.
КАЛЬКШТЕЙН – Нет-нет, пан Бопрэ, сомневаюсь. Просто я заметил медальон, жёлтые глаза и чрезвычайно заинтересовался вами с научной точки зрения…
РАССКАЗЧИК – Он поспешно добавляет.
КАЛЬКШТЕЙН – Прошу, не думайте, я вовсе не желал вас оскорбить! Я лишь скромно надеялся задать несколько вопросов, если позволите. Узнать, так сказать, о вашей ведьмачьей жизни.
РАССКАЗЧИК – Калькштейн мечтательно прикрывает глаза.
КАЛЬКШТЕЙН – Хотя, признаюсь, я с большим удовольствием осмотрел бы ваше внутреннее… мироустройство… Кхм. Да, ещё раз прошу меня простить.
РАССКАЗЧИК – Он неловко привстаёт и, слегка пошатываясь, кричит в сторону кухни.
КАЛЬКШТЕЙН – Трактирщик, ещё тарелку мяса с капустой, сыра, хлеба и бутылку вина для моего друга!
КОШМАРНЫЙ МЕДАЛЬОН – НАКОНЕЦ-ТО, KUMPEL!!! Он просто мировой мужик! Именно такого мы и искали весь день. Самое время ЗАЖЕЧЬ!
КРЕПОСТЬ ДУХА [Сложно: Провал] – Нет…
КОШМАРНЫЙ МЕДАЛЬОН – Именно, что ДА!!! Не слушай этого зануду! Он и на собственных похоронах попросил бы воды.
КАЛЬКШТЕЙН – Угощение, разумеется, за мой счёт, пан Бопрэ.
РАССКАЗЧИК – Твой новый знакомец улыбается и усаживается обратно. В каком-то смысле он только что купил себе приятный вечер, собеседника и, возможно, будущий доклад по анатомии.
КАЛЬКШТЕЙН – Совершенно случайно я услышал вашу беседу касательно денежных затруднений… Не переживайте, такая беда может случиться с каждым. Вероятно, у вас сейчас совсем нет заказов?
СХОЛАСТИКА [Сложно: Успех] – Постой-ка. Он учёный. Именно у него и следует спрашивать о твоём загадочном состоянии. Возможно, Калькштейн сможет хоть что-то прояснить. В худшем случае он ничего не поймёт или поймёт, но не так, после чего напишет об этом подробную статью.
ЧУТКОСТЬ [Легко: Успех] – Давай, не стесняйся. Этот алхимик совершенно безобиден. Больше того, такая тема вполне может его заинтересовать.
УМБРА [Средне: Успех] – “Заинтересовать” — опасное слово. Особенно когда его применяют к человеку, который минуту назад мечтал осмотреть твоё внутреннее устройство.
ТЫ – Нда, с заказами сейчас и впрямь туго… Знаете, Адальберт, дело в том, что я почему-то… ничего не помню о своей прошлой жизни. То есть с самого утра наблюдаются сложности с самыми базовыми понятиями. Мне известно, что я ведьмак и вроде как должен проводить расследование, но… почему я вообще этим занимаюсь? И где мой дом? Ну, где-то же я находился до того, как прибыл сюда?
УМБРА [Сложно: Провал] – Дом. Хорошее слово. Тёплое. Только внутри почему-то пусто и мертвецки холодно.
РАССКАЗЧИК – Калькштейн слушает тебя с большим вниманием, задумчиво вертя в руках бокал с остатками вина. Кажется, он даже слегка трезвеет.
ЧУТКОСТЬ – Он тебе верит. Не считает, что ты просто придуриваешься.
КАЛЬКШТЕЙН – Иными словами, вы потеряли память? Амнезия — это довольно необычно, хотя мне приходилось читать о подобных случаях. Любопытно, что какие-никакие воспоминания у вас остались. Как вы понимаете, я специализируюсь в другой области, но… Что ж, позвольте задать несколько вопросов, которые обычно используют в подобной ситуации.
КОДЕКС [Элементарно: Успех] – О, это по моей части! В дело вступает пан Архивариуш Занудецкий, гроза пыльных фолиантов и забытых фактов.
КАЛЬКШТЕЙН – Вы понимаете, где находитесь в данный момент?
КОДЕКС – Этот вопрос настолько простой, что звучит даже оскорбительно.
ТЫ – Да, мы в Темерии. Как мне объяснили, это трактир “Под кудлатым мишкой” в Вызиме.
КАЛЬКШТЕЙН – Прекрасно. Вам известно, при каком строе мы живём? Что у нас за государство?
КОДЕКС – Раз в стране есть король, то ответ очевиден.
ТЫ – Какая-то монархия?
КАЛЬКШТЕЙН – Отлично, пан Бопрэ! Очень недурно. А кто, по-вашему, сейчас правит Темерией?
КОДЕКС – Фольтест. Это имя ты уже слышал неоднократно. У него ещё имеется дочь, которую ты спас много лет тому назад.
ТЫ – Фольтест?
КАЛЬКШТЕЙН – Видите: не всё так плохо. И последний вопрос: какой сейчас год?
КОДЕКС [Невозможно: Провал] – Шестьсот тридцать девятый. Я в этом абсолютно уверен. Даже думать не о чем.
ТЫ – Шестьсот тридцать девятый.
РАССКАЗЧИК – Учёный разочарованно качает головой. Как врач, который не хочет с порога пугать пациента.
КАЛЬКШТЕЙН – Увы, пан ведьмак… Правильный ответ почти вдвое больше. Но всё же отмечу: кое-что вы знаете, следовательно ситуация совсем не безнадёжная. А с чем вообще вы связываете подобный эксцесс? Возможно, таким образом ваш мозг пытается обезопасить себя от каких-то травмирующих воспоминаний?
ТЫ – Не знаю… Видимо, последние несколько дней я много пил.
КРАСНОРЕЧИЕ [Средне: Провал] – Ты понятия не имеешь, как объяснить всё произошедшее. Мысли, как длинные макаронины, запутываются в противный холодный комок.
ТЫ – Хотя потом мне попалось письмо от какой-то женщины, я начал его читать и упал в обморок… А ещё бард, который меня знает, сказал, что я зачем-то сломал его лютню… В общем, мне не очень понятно, что происходит.
КАЛЬКШТЕЙН – Так-так. Думаю, всё это взаимосвязано: потеря памяти, ваше пьянство, та неизвестная пани… Подозреваю, пить вы начали неспроста.
РАССКАЗЧИК – Учёный разводит руками и вздыхает.
КАЛЬКШТЕЙН – К сожалению, на данный момент ортодоксальная наука не располагает средствами для излечения подобных состояний; мне жаль, но ни я, ни другие учёные не в состоянии вам помочь. Возможно, следует обратиться к чародеям. Говорят, друиды тоже умеют врачевать душевные раны, но на это могут уйти годы.
КРЕПОСТЬ ДУХА [Сложно: Провал] – Годы?! Это же просто кошмар… Ты один-то день с трудом протянул.
КАЛЬКШТЕЙН – Мой же совет прост: пытайтесь узнавать о себе как можно больше и ни в коем случае не теряйте надежды. Вполне возможно, память постепенно вернётся. А если нет… что ж, тогда вам придётся заново познакомиться с самим собой.
РАССКАЗЧИК – Он торжественно поднимает бокал.
КАЛЬКШТЕЙН – Искренне надеюсь, что вы окажетесь приятным человеком.
УМБРА [Легко: Успех] – Заново познакомиться с самим собой? Звучит почти обнадёживающе.
РАССКАЗЧИК – На некоторое время за столом воцаряется молчание. К счастью, от дальнейших размышлений тебя спасает Гарт: он приносит тарелку с горячим, буханку хлеба, сыр и внушительную бутылку красного вина.
ЧУТКОСТЬ [Сложно: Успех] – Гарту совершенно не нравится, что ты опять дорвался до выпивки. Однако он не смеет перечить твоему визави, который, видимо, является постоянным гостем. Причём Калькштейн, в отличие от тебя, всегда платит по счетам.
РАССКАЗЧИК – Еда пахнет на удивление аппетитно. Ты вдруг понимаешь, что не знаешь даже, когда последний раз хоть что-нибудь ел.
ПОРОК [Элементарно: Успех] – Теперь дело повернулось в правильном направлении! Личность — конструкция зыбкая и абстрактная. А вот вино и хлеб — это куда более реально.
РАССКАЗЧИК – Ты жадно вгрызаешься в кусок мяса. Калькштейн, слегка протрезвевший во время беседы об амнезии, постепенно возвращается в прежнее винно-дружелюбное состояние. Глаза вновь начинают блестеть, бородка оживает, а голос приобретает особую лекционную скрипучесть.
СХОЛАСТИКА [Легко: Успех] – Раз уж перед тобой сидит настоящий учёный, алхимик и человек, оплачивающий ужин, самое время задать тему для беседы. Нужно придумать вопрос попроще и позанятнее.
ПОРОК [Сложно: Провал] – Например, умеет ли он делать самогон! И если да — проводит ли открытые дегустации для бездомных ведьмаков.
ЛИЦЕДЕЙСТВО [Невозможно: Провал] – Мэтр, спросите, приходилось ли ему когда-нибудь исполнять трагическую роль в бесконечно печальной пьесе!
ЧИСТАЯ МОЩЬ [Сложно: Провал] – Лучше спроси, не участвует ли он в подпольных кулачных боях. Между прочим, стоит подтянуть форму и самому заявиться на какой-нибудь турнир. На такой, где выступают самые элитные бойцы города. Ты сможешь КРУШИТЬ ЧЕРЕПА и получать за это КРОВАВЫЕ ДЕНЬГИ.
ПОРОК [Легко: Успех] – Точно. И тогда все здешние красавицы падут к твоим ногам!
ПРОВОРСТВО [Легко: Успех] – Подпольные кулачные бои? В твоём-то состоянии? Ты вилку в руке едва способен удержать. И то лишь благодаря тому, что она не сопротивляется.
ЧУТКОСТЬ [Средне: Успех] – Нет, забудь о соревнованиях, самогоне и пьесах. Просто спроси про зелья и вообще про ремесло алхимика. Ему будет приятно. А тебе, возможно, даже полезно.
ТЫ – Так значит, вы занимаетесь созданием зелий? Это… сложно? И прибыльное ли это дело?
НАУЩЕНИЕ [Легко: Успех] – Отличный вопрос! Деньги — могучее зелье, которое лечит практически всё, кроме глупости, паршивой репутации и смерти.
РАССКАЗЧИК – Взгляд учёного теплеет, будто ты поинтересовался здоровьем его жены или детишек. Он подливает тебе вина и разводит руками.
КАЛЬКШТЕЙН – Я было хотел ответить, что и ведьмаки, вероятно, периодически занимаются чем-то подобным, но потом вспомнил о вашей… ситуации. Да, в том числе я создаю разнообразные декокты, мази, настойки и прочие вещества, которые простые люди сперва обзывают мерзостью, а потом становятся постоянными клиентами. Процесс может быть довольно непростым, тем более что для ряда снадобий требуются редкие ингредиенты. Например, лепестки цветов, которые должны обязательно собирать девственницы при полной луне… Или что-нибудь ещё в таком духе.
СХОЛАСТИКА [Сложно: Успех] – Лепестки, девственницы, полная луна… Классический научный подход: чем сложнее проверить, тем убедительнее звучит.
ЛИЦЕДЕЙСТВО [Легко: Провал] – Но зато это так романтично!
СОЗЕРЦАНИЕ [Средне: Успех] – Юные красавицы в белых платьях кружатся среди цветов, тянущихся к бледному небесному лику… Их озаряет мягкое серебристое сияние… Боги, что может быть прекраснее…
СХОЛАСТИКА – А по-моему, он просто выдумывает.
ТЫ – Погодите, почему именно девственницы? Неужели эти цветы не могут собирать какие-нибудь старые бабки в полдень?
РАССКАЗЧИК – Твой собеседник хитро прищуривается и загадочно улыбается, явно собираясь испортить красивую легенду скучной прозой жизни.
КАЛЬКШТЕЙН – А вас не проведёшь, пан Бопрэ! И верно: в большинстве случаев это совершенно безразлично, но мы стараемся напускать немного туману, чтобы алхимией не начал заниматься каждый деревенский олух.
СХОЛАСТИКА – Перевод: алхимики ревностно хранят тайну ремесла. Не хотят делиться технологией, рецептами, рынком и, соответственно, прибылью.
КАЛЬКШТЕЙН – Кроме того, тут не всё так просто. Некоторые растения действительно следует собирать ночью или перед рассветом: когда прохладно и влажно, когда цветок раскрыт, а его летучие соки ещё не выветрились.
РАССКАЗЧИК – Он отхлёбывает из бокала и наставительно поднимает палец, будто читает лекцию в университете, а не сидит в трактире перед тарелкой баранины.
КАЛЬКШТЕЙН – Есть виды, что живут по расписанию ночных бабочек: днём почти молчат, а к темноте начинают пахнуть так, будто зовут на тайное собрание всю окрестную крылатую нечисть. У таких растений концентрация масел, смол и прочих полезных веществ может отличаться в зависимости от момента сбора.
КОДЕКС [Сложно: Провал] – Эм… Наверное, так и есть. По крайней мере, звучит достаточно учёно, чтобы не перебивать.
СОЗЕРЦАНИЕ [Средне: Успех] – Ты явственно представляешь то, о чём он рассказывает: безмолвный мрачный лес, влажная трава – холодая, будто кожа утопленника, – и сладковатый запах ночных цветов, смешавшийся с вонью болотной гнили.
КАЛЬКШТЕЙН – Не говоря уже о том, что некоторые виды раскрываются лишь ночью, да и то на короткое время. Впрочем, сомневаюсь, что это связано с фазами луны.
ТЫ – Тогда зачем же нужно именно полнолуние?
РАССКАЗЧИК – Алхимик торжествующе ухмыляется.
КАЛЬКШТЕЙН – Лучшая видимость, друг мой. Вы, ведьмаки, прекрасно видите в темноте, но обычные люди обделены таким даром. При полной луне проще отыскать нужное растение, не свернуть шею в канаве и не набрать по ошибке крапивы вместо редкого алхимического компонента.
ТЫ – Ну хорошо, а причём тут девственницы?
ПОРОК [Легко: Успех] – Этот вопрос следовало задать самым первым!
КАЛЬКШТЕЙН – Хе-хе… Кхм. Вообще, в девственности местных сборщиц я, признаться, не вполне уверен. Обычно это просто молодые женщины. Дело в хорошем зрении и прыти, пан Бопрэ. Какая-нибудь старая карга даже при полной луне ничего толком не разглядит, а то ещё, чего доброго, застудит спину, ползая впотьмах по мокрой траве, или подвернёт ногу. Так что всё куда прозаичнее: юные глаза, крепкая спина и желание заработать пару монет.
РАССКАЗЧИК – Ты ожидал чего-то большего. Кажется, твой собеседник это заметил.
КАЛЬКШТЕЙН – Вот именно поэтому иллюзионисты и не раскрывают секреты своих фокусов. Публика разочаровывается, когда узнаёт подноготную. Посему ореол таинственности необходим и нам, травникам… чтобы горожане платили побольше!
РАССКАЗЧИК – Он смеётся, довольный собой, после чего делает хороший глоток вина и накалывает на вилку кусочек мяса.
СХОЛАСТИКА [Сложно: Успех] – Это звучит прямо-таки удручающе правдоподобно. Стоит только соскрести с тайны серебряную пыль, как под ней обнаруживаются чьи-нибудь торговые интересы.
РАССКАЗЧИК – Следующие два часа растворяются в тёплом и сладком винном мареве. Сначала ты в двух словах описываешь суть своего расследования, и твой собеседник даёт ряд ценных советов из области криминологии, о которой тоже где-то когда-то читал. Затем разговор петляет от алхимии к ведьмачьим мутациям, от ночных бабочек к природе человеческой жадности, а затем почему-то к сырам. Ты не уверен, кто именно завёл беседу про сыры.
ПОРОК [Легко: Успех] – Эта вторая бутылка вина была необходима. Первая только разломила лёд. Вторая сблизит вас. А третья сделает настоящими друзьями.
РАССКАЗЧИК – Калькштейн окончательно теряет остатки научной стройности. Его бородка совсем разбушевалась, палец то и дело взмывает вверх для важного уточнения, но мысль не всегда добирается до логического завершения.
КАЛЬКШТЕЙН – …и потому, пан Бопрэ, всякой разумной классификации сыров должно начинаться не с твёрдости, как полагают некоторые невежды, а с запаха и с количества дырок!
РАССКАЗЧИК – В какой-то момент вы оба приходите к молчаливому, но срочному соглашению: необходимо выйти на улицу. Освежиться. И, раз уж правда требует точности, сходить до ветру.
ПРОВОРСТВО [Средне: Провал] – Встать оказывается куда сложнее, чем предполагалось. Пол ведёт себя как-то вызывающе и не вполне дружелюбно.
РАССКАЗЧИК – Под подозрительным взором Гарта вы с трудом выбираетесь из-за стола и медленно направляетесь к выходу. Где-то на середине пути Калькштейн хватает тебя за плечо. Даже не из приязни, а из практической необходимости. Ты отвечаешь тем же. Так, обнявшись и угрожающе покачиваясь, столпы науки и ведьмачьего ремесла покидают таверну.
КОШМАРНЫЙ МЕДАЛЬОН – Но-о-о-очь ещё так молода, kumpel! Я требую продолжения банкета!..
РАССКАЗЧИК – Ночной воздух бьёт в лицо холодом, сыростью и свободой. Вы делаете свои дела в тёмном переулке с той сосредоточенной торжественностью, какую пьяные люди почему-то придают самым простым телесным функциям.
НЕПРЕКЛОННОСТЬ [Элементарно: Успех] – Уф-ф… Великолепно.
РАССКАЗЧИК – Закончив, вы с трудом добираетесь до площади и усаживаетесь на бортик фонтана. Камень оказывается приятно-холодным и слегка влажным. Калькштейн уже почти не вяжет лыка: улыбается в темноту, моргает с большими промежутками и, судя по всему, продолжает лекцию где-то внутри собственной головы.
СОЗЕРЦАНИЕ [Средне: Успех] – Вызима ночью куда тише… Тёмная вода в фонтане спокойная и гладкая, словно зеркало. В нём отражаются две фигуры: ведьмак, потерявший прошлое, и алхимик, потерявший счёт выпитому. Отличная компания для продолжения вечера.
КРАСНОРЕЧИЕ [Элементарно: Успех] – “Вода гладкая, словно зеркало”? Серьёзно? Эта метафора заезжена, как полудохлая деревенская кляча, на которой возят воду. Попробуй ещё раз. А лучше не пробуй.
КАЛЬКШТЕЙН – Скажите, пан Б… Бопрэ… а вы знаете, насколько далеко от нас находятся звёзды, которые мы наблюдаем сейчас?
РАССКАЗЧИК – Трясущейся рукой он охватывает половину ночного неба. Ты вопросительно рыгаешь и пожимаешь плечами. Получается почти философски.
КОДЕКС [Невозможно: Провал] – Думаю, не особенно близко.
КАЛЬКШТЕЙН – Судя по последним изысканиям астрономов… очень, очень далеко. Так далеко, что мы и представить этого не можем. Я, понимаете ли, тоже занимаюсь наблюдением за небесными телами в свободное время… И знаете, что самое страшное?
РАССКАЗЧИК – Его голос становится тише, а язык почти перестаёт заплетаться. Ты неожиданно для самого себя начинаешь внимательно вслушиваться.
КАЛЬКШТЕЙН – Вполне возможно, пан ведьмак, этих звёзд уже нет.
РАССКАЗЧИК – Тебя непонятно почему будто окатывает ледяной водой.
УМБРА [Средне: Провал] – Какое странное ощущение… Как вообще такое возможно?
ТЫ – Как это “нет”?.. Но я же их вижу прямо сейчас.
ОСТРЫЙ ГЛАЗ [Средне: Провал] – Видишь. Правда почти все они как-то странно раздваиваются, а некоторые прыгают туда-сюда. Подозрительное поведение для небесных тел.
КАЛЬКШТЕЙН – Это верно. Боюсь, наука ещё не всё в состоянии объяснить, но существует гипотеза, выдвинутая одним молодым и весьма талантливым учёным… Видите ли, звёзды, говоря простым языком, “светят”. А свет не прилетает к нам мгновенно. Он преодолевает огромные расстояния, и на это могут уходить годы, столетия, а быть может, и куда больше. Во всяком случае, таково предположение.
РАССКАЗЧИК – Он печально поднимает глаза к небу. На мгновение Калькштейн выглядит каким-то потерянным.
КАЛЬКШТЕЙН – И пока этот свет добирается до нас… сама звезда уже может погаснуть. Исчезнуть. Рассыпаться в пустоте. А мы всё ещё смотрим вверх и говорим: “вот же она”. Хотя, возможно, видим лишь запоздалую весть о том, чего больше нет. Буквально ловим свет мёртвых звёзд.
ПРЕДВЕСТИЕ [Средне: Успех] – Тебе вдруг становится очень сильно не по себе. Настолько, что хочется убежать в комнату, запереть дверь и спрятаться под одеяло, пока не взойдёт солнце и не прогонит с неба эти маленькие яркие точки. Ты сидишь здесь, на тёмной пустынной улице в компании странного человека и любуешься сиянием давно погибших светил. Вбираешь, впитываешь его в себя… Пожираешь.
УМБРА [Невозможно: Успех] – Возможно, исток той злобы и ненависти, о которой ты говорил с Верноном сегодня днём, таится именно здесь. Ведь каждую ночь на жителей Темерии проливается свет мёртвых звёзд. Он не греет и не обещает спасения. Просто падает на крыши, мостовые, на лица, виселицы и сточные канавы…
СОЗЕРЦАНИЕ [Сложно: Успех] – И всё равно он бесконечно прекрасен.
КОДЕКС [Сложно: Провал] – Говорят, есть люди, которые так долго смотрели на луну и звёзды, что в итоге лишились рассудка. Может быть, и с тобой произошло нечто подобное?
УМБРА – Нет. Ночами ты обычно глядишь в землю, идя по следу очередного монстра. Осматриваешь грязь, кровь, отпечатки лап и следы когтей. Ведьмаки вообще редко поднимают глаза к небу.
РАССКАЗЧИК – Из раздумий выводит лёгкий толчок. Ты вздрагиваешь. Но нет — это просто алхимик неудачно положил тебе руку на плечо.
КАЛЬКШТЕЙН – Скажите, пан Бопрэ, а вы хотели бы посетить какую-нибудь звезду? Задумайтесь только: вдруг там тоже есть земли, моря, города, короли, ведьмаки и алхимики… Вдруг на ней живут такие же мечтатели, смотрящие сейчас на нас? Как знать, может, они размышляют о том, как нам живётся здесь…
УМБРА [Легко: Успех] – Да. Да, ты хотел бы. Хотел бы убежать от всего этого как можно дальше — пусть даже туда, в тёмное небо. Навсегда оставить за спиной Вызиму, трактир, долги, письмо, ту незнакомку и самого себя. Исследовать неизведанные земли, где никто не знает твоего имени. Даже ты сам.
ТЫ – Честно говоря, звучит заманчиво.
РАССКАЗЧИК – Калькштейн весь расцветает. Продолжая покачиваться, твёрдо и торжественно заявляет.
КАЛЬКШТЕЙН – Я сразу понял: вы не обычный рубака, не знающий ничего, кроме грубой силы. В вас есть нечто… Нечто подходящее для великого дела! И если однажды…
РАССКАЗЧИК – У твоего собеседника перехватывает дух.
ЧУТКОСТЬ [Средне: Успех] – Да, он пьян. Но при этом учёный делится своими самыми сокровенными мечтами; возможно, он никогда не рассказывал этого никому другому. Калькштейн тоже опьянён этим неземным светом, но иначе; он хочет отправиться по лунной дорожке в неизвестность. Пусть даже это путешествие окажется длиною в жизнь.
КАЛЬКШТЕЙН – …Если мне удастся отправить экспедицию туда, к звёздам, я хотел бы видеть вас в команде.
КРЕПОСТЬ ДУХА [Невозможно: Успех] – Есть кое-что, о чём Калькштейн умолчал, ибо сам страшится этой мысли… Вероятно, большинство этих звёзд совершенно необитаемы, как острова в Великом море. Они просто летят куда-то в окружающем их эфире – бесконечно далёкие, холодные и пустые. Их мириады, но, взирая на небо, ты особенно отчётливо чувствуешь гнетущее одиночество и тоску. Нет, оттуда никто не смотрит в ответ.
РАССКАЗЧИК – Ты опять икаешь. Алхимик, которому всё труднее удерживать равновесие, наваливается на тебя всем весом.
КАЛЬКШТЕЙН – Мы назовём себя… хм… Звёздные братья. Нет! Братство небесной сферы! Или… Орден небесных бродяг. Потом решим. Главное — для нас не будет никаких границ… Весь мир пред нами…
ЛИЦЕДЕЙСТВО [Сложно: Провал] – Роскошное название! Вы как два небесных скитальца в поисках отчего дома.
СОЗЕРЦАНИЕ [Средне: Провал] – Название требует доработки. Но, учитывая ваше текущее состояние, этим вопросом имеет смысл озаботиться позднее.
РАССКАЗЧИК – Теперь икает уже он. Ты умиротворённо улыбаешься, представляя, как вы явитесь на отдалённую планету во всём своём великолепии. Первыми ступите на чужую землю. Назовёте её в свою честь. Провозгласите начало новой эры великих свершений.
ПОРОК [Легко: Успех] – И НЕМЕДЛЕННО откроете там первую таверну! Цивилизацию следует зачинать с самого главного.
КОДЕКС [Элементарно: Провал] – Вообще-то, в известном выражении было что-то не про таверну, а про… то, что надо откуда-то плясать… или куда-то… Не помню.
ПРЕДВЕСТИЕ [Сложно: Успех] – Но даже там, в неизведанных далях, ты вновь ощутишь запах сирени и крыжовника. Им повеет в чужом воздухе. Он будет жить в диковинных травах. Таиться в цветах этого таинственного мира. Он не отпустит тебя. Никогда. А небесные врата всё ещё заперты.
ТЫ – Я… уже ничего не понимаю… Какие ещё врата?..
ПРЕДВЕСТИЕ – Те самые, которые отпираются серебряным ключом… Его хранительница пока не явилась. Время ещё не настало.
РАССКАЗЧИК – Как именно ты добрался обратно до своей комнаты в “Кудлатом мишке”, вспомнить уже не удаётся. Вечер распадается на отдельные, кое-как склеенные фрагменты: холодный камень фонтана, плечо Калькштейна, очередная бутылка вина и кусок сыра, который твой звёздный собрат предусмотрительно прихватил с собой, но в итоге уронил в какую-то канаву…
КООРДИНАЦИЯ [Сложно: Провал] – Твои конечности тоже выполняли скорее не команды, а… общие пожелания.
РАССКАЗЧИК – Кажется, сначала ты вызвался проводить алхимика до дома. По дороге вы допивали вино прямо из горла и несколько раз останавливались, чтобы уточнить направление у вывесок и друг у друга. Потом Калькштейн, исполненный благодарности и внезапного благородства, решил проводить тебя обратно.
СХОЛАСТИКА [Средне: Успех] – На каком-то этапе система взаимного сопровождения утратила смысл, но продолжила работу.
РАССКАЗЧИК – После этого ты, возможно, снова повёл его. Или он тебя. В памяти остаются только мостовая, скрипучий голос Калькштейна и звёзды над крышами — мёртвые, далёкие, но удивительно понимающие и ласковые.
РАССКАЗЧИК – Ещё ты смутно помнишь, как у двери какого-то дома алхимик схватил тебя за плечи и, дыша винными парами, официально назначил первым помощником будущей звёздной экспедиции, которая непременно состоится в ближайшие месяцы.
НАУЩЕНИЕ [Сложно: Провал] – Кажется, должность называлась “главный ведьмачий навигатор”. Или “старший искатель небесной дружины”. Или как-то ещё, не сильно лучше.
КАЛЬКШТЕЙН – Непременно… непременно навестите меня на днях, пан Бопрэ. Нужно всё спланировать… Потребуется экипировка. Карты. Запасы вина. Да-да, друг мой, всякая великая экспедиция начинается с запасов вина. Взять хотя бы путешествие такого известного мужа, как…
РАССКАЗЧИК – Последнее, что ты помнишь: коридор, оказавшийся куда уже, чем днём, дверь комнаты, ставшая значительно более тяжёлой, и кровать, возникшая из темноты как спасательная шлюпка. Ты падаешь на неё, не снимая обуви.
КРЕПОСТЬ ДУХА [Элементарно: Успех] – Победа. Кстати, в этот раз ты сумел не потерять второй сапог.
РАССКАЗЧИК – Затем всё проваливается в чёрный сон, где нет ни долгов, ни светил, ни писем из прошлой жизни.